Александр Маталов (a_les_sandro) wrote,
Александр Маталов
a_les_sandro

Categories:

Скотопригоньевск

22.02.2020
Название города, в котором живут Карамазовы, Достоевский сообщает лишь в конце романа. Причем делает это так, будто невольно проговорился:
Теперешнее же известие в газете «Слухи» озаглавлено было: «Из Скотопригоньевска (увы, так называется наш городок, я долго скрывал его имя), к процессу Карамазова».

DSC03850.jpg
Соборная площадь

Дочь писателя Любовь Федоровна Достоевская куда более решительна. Она сразу раскрывает карты, указывая на то, что прообразом Скотопригоньевска стала Старая Русса:
Действие «Братьев Карамазовых» он перенес в этот город; читая их впоследствии, я легко узнавала топографию Старой Руссы. Дом старика Карамазова — это наш загородный дом с небольшими изменениями; красавица Грушенька — молодая провинциалка, которую знали мои родители в Старой Руссе; лавка Плотникова была излюбленным поставщиком моего отца. Кучера Андрей и Тимофей — наши любимые кучера, все годы возившие нас не берег Ильмень-озера, где осенью останавливались пароходы.

Путешествие по Скотопригоньевску мы начали с площади.

Школьники Коля Красоткин и Смуров направляются по ней в сторону дома штабс-капитана Снегирева, где живет Илюша Снегирев, их товарищ:
Они шли по базарной площади, на которой на этот раз стояло много приезжих возов и было много пригнанной птицы. Городские бабы торговали под своими навесами бубликами, нитками и проч. Такие воскресные съезды наивно называются у нас в городке ярмарками, и таких ярмарок бывает много в году.

Вдруг «вдали на соборных часах пробило половину двенадцатого. Мальчики заспешили и остальной довольно еще длинный путь до жилища штабс-капитана Снегирева прошли быстро и почти уже не разговаривая».
DSC03847.jpg
Часы некогда были установлены на колокольне Воскресенского собора.

Вытянутое вдоль площади здание с красным фасадом — это школа, в которой учатся мальчики. Во времена Достоевского — старорусская женская гимназия.
DSC03852.jpg

При Федоре Михайловиче водонапорной башни не существовало: она была возведена в 1908–1909 годах. Однако слева и справа от нее находятся два места, описанные в романе.
DSC03853.jpg

Нынешнее кафе «Башня» расположено в помещении бывшего магазина купца второй гильдии Павла Ивановича Плотникова. Здесь Митя Карамазов делает покупки, и не раз:
Лавка Плотниковых приходилась… на углу улицы. Это был самый главный бакалейный магазин в нашем городе, богатых торговцев, и сам по себе весьма недурной. Было все, что и в любом магазине в столице, всякая бакалея: вина «разлива братьев Елисеевых», фрукты, сигары, чай, сахар, кофе и проч. Всегда сидели три приказчика и бегали два рассыльных мальчика. Хотя край наш и обеднел, помещики разъехались, торговля затихла, а бакалея процветала по-прежнему и даже все лучше и лучше с каждым годом: на эти предметы не переводились покупатели. Митю ждали в лавке с нетерпением. Слишком помнили, как он недели три-четыре назад забрал точно так же разом всякого товару и вин на несколько сот рублей чистыми деньгами (в кредит-то бы ему ничего, конечно, не поверили), помнили, что так же, как и теперь, в руках его торчала целая пачка радужных и он разбрасывал их зря, не торгуясь, не соображая и не желая соображать, на что ему столько товару, вина и проч.? Во всем городе потом говорили, что он тогда, укатив с Грушенькой в Мокрое, «просадил в одну ночь и следующий за тем день три тысячи разом и воротился с кутежа без гроша, в чем мать родила».

DSC03856.jpg
Современная мемориальная табличка у входа в кафе сообщает, что в лавку за покупками часто заходил Достоевский.

Правее, в угловом доме, прежде располагалась гостиница «Белград». Хочется верить, что именно она стала прообразом трактира «Столичный город», в котором произошли важные для развития романа события.

Слово штабс-капитану Снегиреву, пострадавшему в «Столичном городе» от рук Мити Карамазова:
Видите ли, мочалка-то была гуще-с, еще всего неделю назад, — я про бороденку мою говорю-с; это ведь бороденку мою мочалкой прозвали, школьники главное-с. Ну-с вот-с, тянет меня тогда ваш братец Дмитрий Федорович за мою бороденку, вытянул из трактира на площадь, а как раз школьники из школы выходят, а с ними и Илюша. Как увидал он меня в таком виде-с, бросился ко мне: «Папа, кричит, папа!» Хватается за меня, обнимает меня, хочет меня вырвать, кричит моему обидчику: «Пустите, пустите, это папа мой, папа, простите его» — так ведь и кричит: «Простите»; ручонками-то тоже его схватил, да руку-то ему, эту самую-то руку его, и целует-с… Помню я в ту минуту, какое у него было личико-с, не забыл-с и не забуду-с!..

В этом же трактире состоялась встреча Ивана Карамазова с Алешей:
Находился Иван, однако, не в отдельной комнате. Это было только место у окна, отгороженное ширмами, но сидевших за ширмами все-таки не могли видеть посторонние. Комната эта была входная, первая, с буфетом у боковой стены. По ней поминутно шмыгали половые. Из посетителей был один лишь старичок, отставной военный, и пил в уголку чай. Зато в остальных комнатах трактира происходила вся обыкновенная трактирная возня, слышались призывные крики, откупоривание пивных бутылок, стук бильярдных шаров, гудел орган.

Во время той встречи брат Иван произнес монолог о Великом инквизиторе.
DSC03858.jpg
Сейчас здесь находится «Дикси», своего рода инквизиция.

Однако еще раньше Алеша побывал в доме Катерины Ивановны Верховцевой:
Было уже семь часов и смеркалось, когда Алеша пошел к Катерине Ивановне, занимавшей один очень просторный и удобный дом на Большой улице.
<…>
Когда Алеша вошел в переднюю и попросил о себе доложить отворившей ему горничной, в зале, очевидно, уже знали о его прибытии (может быть, заметили его из окна), но только Алеша вдруг услышал какой-то шум, послышались чьи-то бегущие женские шаги, шумящие платья: может быть, выбежали две или три женщины. Алеше показалось странным, что он мог произвести своим прибытием такое волнение. Его, однако, тотчас же ввели в залу. Это была большая комната, уставленная элегантною и обильною мебелью, совсем не по-провинциальному. Было много диванов и кушеток, диванчиков, больших и маленьких столиков; были картины на стенах, вазы и лампы на столах, было много цветов, был даже аквариум у окна. От сумерек в комнате было несколько темновато. Алеша разглядел на диване, на котором, очевидно, сейчас сидели, брошенную шелковую мантилью, а на столе пред диваном две недопитые чашки шоколату, бисквиты, хрустальную тарелку с синим изюмом и другую с конфетами. Кого-то угощали. Алеша догадался, что попал на гостей, и поморщился. Но в тот же миг поднялась портьера и быстрыми, спешными шагами вошла Катерина Ивановна, с радостною восхищенною улыбкой протягивая обе руки Алеше. В ту же минуту служанка внесла и поставила на стол две зажженные свечи.

DSC03861.jpg

В тот вечер в гостях у Катерины Ивановны была Грушенька. Теперь пришла наша очередь навестить Аграфену Александровну Светлову:
Грушенька жила в самом бойком месте города, близ Соборной площади, в доме купеческой вдовы Морозовой, у которой нанимала на дворе небольшой деревянный флигель. Дом же Морозовой был большой, каменный, двухэтажный, старый и очень неприглядный на вид; в нем проживала уединенно сама хозяйка, старая женщина, с двумя своими племянницами, тоже весьма пожилыми девицами. Отдавать в наем свой флигель на дворе она не нуждалась, но все знали, что пустила к себе жилицей Грушеньку (еще года четыре назад) единственно в угоду родственнику своему купцу Самсонову, Грушенькиному открытому покровителю. Говорили, что ревнивый старик, помещая к Морозовой свою «фаворитку», имел первоначально в виду зоркий глаз старухи, чтобы наблюдать за поведением новой жилицы. Но зоркий глаз весьма скоро оказался ненужным, и кончилось тем, что Морозова даже редко встречалась с Грушенькой и совсем уже не надоедала ей под конец никаким надзором. Правда, прошло уже четыре года с тех пор, как старик привез в этот дом из губернского города восемнадцатилетнюю девочку, робкую, застенчивую, тоненькую, худенькую, задумчивую и грустную, и с тех пор много утекло воды.

DSC03863.jpg

Грушенька живет на левом берегу речки, а на правом берегу, чуть выше по течению, находится дом Карамазова-старшего:
Дом Федора Павловича Карамазова стоял далеко не в самом центре города, но и не совсем на окраине. Был он довольно ветх, но наружность имел приятную: одноэтажный, с мезонином, окрашенный серенькою краской и с красною железною крышкой. Впрочем, мог еще простоять очень долго, был поместителен и уютен. Много было в нем разных чуланчиков, разных пряток и неожиданных лесенок. Водились в нем крысы, но Федор Павлович на них не вполне сердился: «все же не так скучно по вечерам, когда остаешься один». А он действительно имел обыкновение отпускать слуг на ночь во флигель и в доме сам запирался один на всю ночь.

DSC07940.jpg
30.04.2017

Известно, что Достоевский поселил Федора Павловича на своей старорусской даче. Любовь Федоровна Достоевская описывала ее так:
…домик во вкусе немцев балтийских провинций, полный сюрпризов, потайных стенных шкафчиков и опускающихся дверей, ведущих на темные и пыльные винтовые лестницы. В этом доме все было небольшого размера; низкие и тесные комнатки были заставлены старой ампирной мебелью, зеленоватые зеркала отражали искаженные лица тех, кто отваживался в них взглянуть.

Сейчас в этом доме находится музей Ф. М. Достоевского.
Недалеко расположен музей романа «Братья Карамазовы».

Посещение этих музеев позволит читателю ненадолго продлить время его пребывания в Скотопригоньевске — городке, чье имя так тщательно скрывал от нас Федор Михайлович.

Tags: Достоевский, Скотопригоньевск, Старая Русса, в Старую Руссу
Subscribe

Posts from This Journal “в Старую Руссу” Tag

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments